Центр прикладных исследований, который помогает ориентироваться в меняющейся экономике. Анализируем, что происходит, понимаем, как технологии это меняют, и помогаем готовиться к будущему.
Мы не просто предлагаем услуги. Мы решаем реальные задачи, которые встают перед государством, бизнесом, гражданским обществом в условиях неопределенности.
Открыты к сотрудничеству, экспертному диалогу и совместным проектам. Напишите нам — расскажем подробнее и обсудим, чем можем быть полезны.
Приватизация «Самрук-Казына», девальвация или прощание с западными инвесторами – экономисты дали рецепты процветания Казахстана
Налоги для чужих и соцподдержка в онлайне
Представители сектора коротких займов до зарплаты бьют тревогу, заявляя, что ужесточение регулирования приведет к массовой сдаче лицензий. По словам финансистов, банкам неинтересны клиенты, которым нужны маленькие суммы. Проблемы на рынке МФО обсудили эксперты, сообщает Zakon.kz.
РАХИМ ОШАКБАЕВ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЧЛЕНОМ КООРДИНАЦИОННОГО СОВЕТА АЛЬЯНСА ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ «ПАРАСАТ»
Более 70% казахстанцев воспринимают Китай позитивно. Об этом рассказали специалисты Центра прикладных исследований «TALAP». Они провели опрос общественного мнения и проанализировали результаты в сравнении с отчётами прошлых лет.
Все смотрели на нефть, продовольствие и авиакеросин. Но самые устойчивые последствия войны проявились в других звеньях: удобрениях, нефтехимии, алюминии, страховании и морском фрахте. Это история о том, почему самые громкие страхи не всегда становятся главным ударом.
Война в Заливе прошла мимо экспортного маршрута Казахстана — но не мимо его экономики. Реальный удар пришел не через Ормуз, а через Черное море, КТК, Тенгиз и ограниченность альтернативных маршрутов. Это история о стране, для которой высокая цена нефти оказалась слабее инфраструктурного сбоя.
Война стала экзаменом для прогнозистов. Почти все увидели главное: риск для Казахстана был не в Ормузе, а в КТК, Тенгизе и экспортной инфраструктуре. Но дальше прогнозы разошлись. Одни считали ВВП, другие цену нефти, третьи курс тенге. Реальность показала: ключевой переменной была не цена Brent, а способность страны добыть, вывезти и монетизировать нефть.
