Центр прикладных исследований, который помогает ориентироваться в меняющейся экономике. Анализируем, что происходит, понимаем, как технологии это меняют, и помогаем готовиться к будущему.
Мы не просто предлагаем услуги. Мы решаем реальные задачи, которые встают перед государством, бизнесом, гражданским обществом в условиях неопределенности.
Открыты к сотрудничеству, экспертному диалогу и совместным проектам. Напишите нам — расскажем подробнее и обсудим, чем можем быть полезны.
В Казахстане долгие годы спорят о том, приносит ли Фонд национального благосостояния реальное процветание стране
Уже «настоялись» комментарии разного рода экономистов, финансистов и прочих людей из мира «денег» после послания Токаева, где он призвал всех «жить по средствам». А для кого вообще он делает эти традиционные послания? Одно из таких про «Нацфонд», из которого «нельзя» брать, уже давно забыли. А что он сказал в этот раз? Совсем человеческим языком у нас не очень получилось, но Дима старался. Почему больше 10 лет из Казахстана уходит иностранный капитал?
В одной из наших прошлых выпусков мы рассказывали о катастрофической закредитованности казахстанцев. Среди причин сложившейся ситуации эксперты тогда называли политику банков, которые в прежние годы были в большой чести у руководства страны, и, как результат, получали гигансткие финансовые вливания. Фининституты этим пользовались, богатели, выдавали эти средства под проценты клиентам и снова богатели. Но больше так продолжаться не могло.
Указом Президента № 1311 от 9 июня 2026 года утверждена Общенациональная стратегия масштабной цифровизации и тотального внедрения технологий ИИ «Digital Qazaqstan» до 2029 года. TALAP разобрал документ: какие цели и показатели он ставит, чем отличается от прежних программ и что означает для граждан, бизнеса и государства.
Центр прикладных исследований «TALAP» представил выводы серии стратегических обсуждений и исследования. Эксперты предупреждают: без правил и измерений внедрение ИИ в школах может усилить неравенство и снизить качество базовых навыков.
За три года мы стали чуть меньше бояться соседей, но до сих пор им не доверяем
Все смотрели на нефть, продовольствие и авиакеросин. Но самые устойчивые последствия войны проявились в других звеньях: удобрениях, нефтехимии, алюминии, страховании и морском фрахте. Это история о том, почему самые громкие страхи не всегда становятся главным ударом.
Война в Заливе прошла мимо экспортного маршрута Казахстана — но не мимо его экономики. Реальный удар пришел не через Ормуз, а через Черное море, КТК, Тенгиз и ограниченность альтернативных маршрутов. Это история о стране, для которой высокая цена нефти оказалась слабее инфраструктурного сбоя.
Война стала экзаменом для прогнозистов. Почти все увидели главное: риск для Казахстана был не в Ормузе, а в КТК, Тенгизе и экспортной инфраструктуре. Но дальше прогнозы разошлись. Одни считали ВВП, другие цену нефти, третьи курс тенге. Реальность показала: ключевой переменной была не цена Brent, а способность страны добыть, вывезти и монетизировать нефть.
