Центр прикладных исследований, который помогает ориентироваться в меняющейся экономике. Анализируем, что происходит, понимаем, как технологии это меняют, и помогаем готовиться к будущему.
Мы не просто предлагаем услуги. Мы решаем реальные задачи, которые встают перед государством, бизнесом, гражданским обществом в условиях неопределенности.
Открыты к сотрудничеству, экспертному диалогу и совместным проектам. Напишите нам — расскажем подробнее и обсудим, чем можем быть полезны.
В Казахстане долгие годы спорят о том, приносит ли Фонд национального благосостояния реальное процветание стране
Уже «настоялись» комментарии разного рода экономистов, финансистов и прочих людей из мира «денег» после послания Токаева, где он призвал всех «жить по средствам». А для кого вообще он делает эти традиционные послания? Одно из таких про «Нацфонд», из которого «нельзя» брать, уже давно забыли. А что он сказал в этот раз? Совсем человеческим языком у нас не очень получилось, но Дима старался. Почему больше 10 лет из Казахстана уходит иностранный капитал?
В одной из наших прошлых выпусков мы рассказывали о катастрофической закредитованности казахстанцев. Среди причин сложившейся ситуации эксперты тогда называли политику банков, которые в прежние годы были в большой чести у руководства страны, и, как результат, получали гигансткие финансовые вливания. Фининституты этим пользовались, богатели, выдавали эти средства под проценты клиентам и снова богатели. Но больше так продолжаться не могло.
Материал №6 серии «Школа в эпоху искусственного интеллекта». Центр прикладных исследований TALAP совместно с Global Education Futures.
Материал №7, заключительный, серии «Школа в эпоху искусственного интеллекта». Центр прикладных исследований TALAP совместно с Global Education Futures.
Япония запускает пятилетнюю программу разработки национальной мультимодальной ИИ-модели для роботов и автономных производств: 378,3 млрд иен в первый год, ежегодные stage-gate аудиты и передача обученных весов всей экосистеме. Разбираем программу по первоисточникам — и что из неё стоит взять на заметку Казахстану.
Все смотрели на нефть, продовольствие и авиакеросин. Но самые устойчивые последствия войны проявились в других звеньях: удобрениях, нефтехимии, алюминии, страховании и морском фрахте. Это история о том, почему самые громкие страхи не всегда становятся главным ударом.
Война в Заливе прошла мимо экспортного маршрута Казахстана — но не мимо его экономики. Реальный удар пришел не через Ормуз, а через Черное море, КТК, Тенгиз и ограниченность альтернативных маршрутов. Это история о стране, для которой высокая цена нефти оказалась слабее инфраструктурного сбоя.
Война стала экзаменом для прогнозистов. Почти все увидели главное: риск для Казахстана был не в Ормузе, а в КТК, Тенгизе и экспортной инфраструктуре. Но дальше прогнозы разошлись. Одни считали ВВП, другие цену нефти, третьи курс тенге. Реальность показала: ключевой переменной была не цена Brent, а способность страны добыть, вывезти и монетизировать нефть.
